Девушка в красноармейских ботинках

Забившись в угол палаты, несчастная женщина никого к себе не подпускала. «Тана! Тана!» - звала она, озираясь и бормоча что-то непонятное по-немецки. Только одна эта русская девчушка вызывала у немки доверие. И только у Танечки она брала еду, игнорируя даже своих соотечественников

Юлия ЯГНЕШКО

И до сих пор перед глазами Татьяны Павловны картина: 1933-й год. Ей годика три. Она дома. С нею мама и старшая сестра Нюра. И вдруг входит какой-то чужой мужчина. Мама легонечко подталкивает её навстречу.
- Поздоровайся с отцом-то, Таня.
Но мужчина такой страшный, такой худой и оборванный, что девочка так и не решилась, убежала. Потом мама сказала, что бояться не надо, просто отец вернулся из тюрьмы. Такое случается. Хорошо хоть живой... За что попал туда, никто толком и не знал. Когда меняется власть в стране, причин для ареста всегда хватает.
Через два дня папа умер...
«Ничем ему мы помочь не могли, - вздыхает Татьяна Павловна. - Ведь голод тогда был страшный. Дома ни единой крошки... Мы ходили в поле, искали съедобную траву и ели».
fisenko.jpg
Наверно тогда мама и решила бросить их с Нюрой. Беспризорников в то время разбирали по детским домам, где худо-бедно, но всё же кормили. А значит, спасли бы её девочек от верной смерти.
Мама отвезла детей к вокзалу. Усадила под какой-то навес и ушла.
«Она сказала нам, что пошла за хлебом, - вспоминая этот день, говорит Татьяна Павловна. - И больше не вернулась. Я не думаю, что с нею что-то случилось... Просто бросила. А нас подобрали железнодорожники, отвели в свою каморку. Помню, как я сидела, вцепившись в платьице сестры, но когда люди вышли, Нюра вырвалась и убежала. А я только ножку за порог поставила, как меня кто-то из взрослых поднял на руки. Так я осталась совсем одна».

Выдернули из серёдки
Сначала малышку передали в больницу, потом в детский дом. Ни родителей, ни семьи, ни родины своей она не знала. В детдоме воспитатели звали её Проскуриной. Но родная это её фамилия или просто присвоили в детдоме, не знает и по сей день. 
В детдоме не обижали, но и радостей там было мало. А потом приехали родители! Так воспитательницы называли мужчин и женщин, которые пришли взять на воспитание детей. Мальчиков и девочек выстроили в длинную шеренгу. Танечке было уже лет пять и она очень хотела стать чьей-либо дочкой. И это был счастливый день. Несмотря на то, что стояла она далеко в серединке, её тоже вытащили за ручку! И она попала в семью бездетных колхозников Елены и Павла Фисенко. Собрав её нехитрые пожитки, новые родители увезли девочку под Воронеж, в деревню Фисенково Михайловского района.

Пять лет с конфискацией
Домик был маленький, переделанный из сарая, но зато с едой было лучше. Мама варила борщ, и Таня могла есть его сколько хочет. Взрослые всё время были на работе - мама в поле, а отец день и ночь пропадал на конюшне. 
Эту детдомовскую девочку знали в деревне все. Хозяйки жалели, подкармливали. И потому, когда началась война с Германией и во всех домах стали собирать мужчин на фронт, она тоже почувствовала это всеобщее горе... А своего у них в доме не было. Оно случилось раньше.
Павла Фисенко арестовали и посадили в тюрьму. За спекуляцию. За то, что провернул «сделку»: продал старую корову, добавил денег и купил другую. На его беду она оказалась дикая. Во двор не шла, на выпас тоже. Ну что делать? Продал и купил новую. А кто-то из бдительных доброжелателей донёс. 
Дали отцу пять лет с конфискацией имущества. Но то ли брать было в доме совсем нечего, то ли учли, что супруги взяли на воспитание ребёнка из детдома, имущество не тронули. А Павел тюрьмы не пережил, там и умер.

Пленные в конюшне
В деревне остался единственный мужик, глухонемой. Когда немцы вошли в село, его изловили и без объяснений расстреляли.
«Все были напуганы, ведь тогда вся деревня наших солдат прятала, - говорит Татьяна Павловна. - Кто в сарае, кто в доме. К нам под вечер тоже пришли: «Помогите...» Так впятером и сидели месяца два на чердаке». 
Но фашисты дома не обыскали. Велели освободить старую конюшню. Объявили, что здесь будут содержать военнопленных. И через несколько дней пригнали большую колонну советских солдат.
Населению новый приказ: кормить! И люди понесли всё, что было — хлеб и солёные огурцы, борщ и кашу, кислое молоко и капусту. Всё это приказали сбрасывать в большую бочку, которую немцы поставили у дверей конюшни.
- Русские свиньи всё съедят! - хохотал фашист и водил по людям автоматом.

По вербовке
Фисенково несколько раз переходило из рук в руки. Но сильных боёв не было. Поэтому война Тане запомнилась не бомбёжками, а невероятно тяжёлым трудом. Дети пололи, жали, косили сено, таскали мешки, пахали на коровах. А после каждого наступления рыли могилы и стаскивали в них убитых — и наших, и немцев.
После войны приёмная мать вышла замуж и вместе с отчимом завербовалась на работу в Кёнигсбергскую область. Так в 1946 году Таня и оказалась в посёлке Пилькаллен (с 1947 года Добровольск), в колхозе «Победа». 
«Когда мы приехали, там было ещё полно немцев, - рассказывает Татьяна Павловна. - Однажды я вышла утром на улицу. Смотрю, идёт немец. Не старый, лет 35-40. И вдруг упал! Я подошла, потрогала, а он не дышит. Побежала в соседний дом, где жили немцы. Объяснить, конечно, ничего не могу, просто схватила кого-то за рукав и потащила на улицу. Они его и унесли».

Послушала доктора
Сначала Таня устроилась санитаркой в местный медпункт. Помогала немецкому врачу, который лечил всех без разбора. 
«Мне запомнилась одна немка, - говорит Татьяна Павловна. - От пережитого горя и ужасов она сошла с ума. Никого к себе не подпускала. Только меня. Я её и кормила. А потом меня перевели на работу в колхоз. И что стало с нею, не знаю».
Доктор Таню отпускать не хотел.
- Тебе нужно учиться, - сказал напоследок. - Хорошая медсестра из тебя получится. 
Нужно-то нужно, но как? Денег нет, всё приданое на ней - единственное платье и красноармейские ботинки. А в городе жить непросто.
Но она решилась. Как раз в тот день, когда перевернулась телега с бидонами, на которой она собирала по хозяйствам молоко и отвозила на молокозавод.
Лошади ошалели от жары и разнесли телегу. Она в кювет, бидоны туда же. Таня кое-как приподняла повозку, закатила на неё тяжёлые бидоны и пошла искать коней. Только к вечеру приехала на конюшню. Намучившись и вспомнила слова немецкого доктора. Учиться надо!

Первый выпуск
Без единой копейки, на попутках добралась до Калининграда.
- Куда тебе? - спросил водитель.
- И сама не знаю...
- Ладно, высажу возле аптекоуправления, - сказал мужик. - Зайди, может, на работу возьмут.
И её взяли. Сначала фасовала лекарственные порошки в бумажки, а потом определили кассиром.
Однажды старшего бухгалтера положили в больницу на Клинической. И Таню отправили к нему с передачей. Он-то ей и сказал по-отечески:
- Уходи из кассиров. Начальница твоя - аферистка. Тебе тюрьмы не миновать. Вон, через дорогу отсюда, фельдшерско-акушерская школа открывается. Иди и пиши заявление.
Так она и сделала.
В школе учили делать уколы, внутримышечно и внутривенно, ставить капельницы, перевязывать, проводить разные процедуры и накладывать гипс.
После занятий - в общежитие, которое было тут же при школе (в этом здании на 9 Апреля было медучилище, а теперь филиал университета). По будням тут и подрабатывала — мыла полы в коридорах и сторожила врачебный гардероб. А в выходной, как все, ходила на воскресник. Будущие медики разгребали завалы на дорогах в районе своей школы и областной больницы.
В 1950 году состоялся первый выпуск фельдшерско-акушерской школы в Калининграде. Тогда получила диплом и Татьяна.
«Меня оставляли в городе, а я, придурошная, уехала в Железнодорожный, - смеётся Татьяна Павловна. - Мечтала выйти замуж за пограничника. Вот и поехала туда, где их побольше! Работала в больнице — и в процедурном кабинете, и в физиотерапии, и скорую помощь оказывала».
Пограничника Таня так и не встретила, но замуж вышла. За своего пациента!

* * *
Медицинский стаж у Татьяны Павловны Фисенко — 48 лет. Она работала медсестрой в больницах Железнодорожного, Добровольска и Калининграда. Бывало, что и жизнь спасала. Как человека авторитетного, в конце 1960-х её выбрали даже депутатом сельсовета. А сейчас званий ещё больше - ветеран войны, ветеран труда и становления Калининградской области. И единственная, но такая дорогая медаль - «За доблестный труд в Великой Отечественной войне».