Под шум волны

На площади Победы доска объявлений была большой - два на два метра. «Требуется…»,  «Требуется…», «Срочно требуется…». С работой в Калининграде в начале 1960-х проблем не было. Не то, что с жильём... Поэтому Иван выбрал объявление, где обещали квартиру, и стал крановщиком завода ЖБИ-1

Юлия ЯГНЕШКО

Максимовы жили в деревне Полетаево, недалеко от городка Опочка Псковской области. Во главе большой  крестьянской семьи, где все работали в колхозе, - дед Максим. В царское время он дважды воевал с янычарами, имел награды. А трудился до последнего дня - плёл лапти: летние из лозы, а зимние - из прочной льняной верёвки. Так и умер за этим делом. А было ему 120 лет! 
Ваня родился в июне 1938 года. И потому отца своего почти не помнил. Сначала Илью Максимовича забрали на Финскую, а потом грянула Великая Отечественная. В одном из первых боёв с фашистами под Тарту его контузило. И беспомощный, оглохший, с отнявшейся речью, отец попал в плен. Немцы тогда брали  всех, даже безногих. Надо же было им от кого-то получать кровь для своих раненых…

Трудные годы
Полетаево почти не бомбили. Фашисты быстро заняли эту территорию и долго в деревне не появлялись. А вот партизаны бывали. Однажды ночевали и у Максимовых. 
maximov.jpg
«Я помню, как они пришли под вечер, - говорит Иван Ильич. - По-моему под Рождество. Очень морозно тогда было. Были и мужчины и женщины. Все в маскхалатах, с автоматами. Пулемёт втащили прямо в избу. А утром, когда я проснулся, их уже не было».
Где-то в 1944-м в деревню вошли немцы. Максимовых и ещё несколько семей выселили в погреба. А их дома заняли под госпиталь. Но больше не обижали. Наоборот, иногда в дверь погреба стучали:
- Матка!
Мама открывала, а ей протягивали миску с едой для Вани.
Когда наши были уже близко, госпиталь начал собираться в эвакуацию. Деревенским сказали уходить в лес. Потому что этой дорогой должны были пройти эсэсовцы, которые никого не щадили, сжигали селения вместе с людьми.
Там в лесу и услышали, как пришли наши войска. Немцы всегда были холёные, чистенькие, а наши явились грязные, все какие-то закопчённые. Видно, наступали уже несколько дней к ряду. Ура!

Вернулся с того света
Однажды, как обычно, взрослые были на работе. В доме оставались только Ваня да бабушка. Вдруг, выглянув в окно, она охнула:
- Илюша!.. Сынок!
Папа почти без сил лежал на маленькой таратайке. Рядом стояла такая же замученная Ванина двоюродная сестра Зиночка, которая, как оказалось, тащила на себе повозку все 20 километров от станции. Со всей деревни сбежались люди, обступили их. Ещё бы! Илья вернулся из лагеря смерти, считай, что с того света.
Много позже, когда отец поправился, когда к нему вернулась речь, он рассказывал, что ему пришлось пережить. Как издевались охранники. Один даст черепок с какой-то баландой, которую и есть-то нельзя, а другой подойдёт и р-р-раз ногой - выбьет из рук… Но ещё хуже фашистов были наши предатели. Очень уж хотели выслужиться, чтобы выжить.  
Но он продержался. Все пять лет! Деревенские всё же были покрепче городских. 
Но напоследок произошло ещё одно страшное событие. Дело было уже в самом конце войны. Его, больного, умирающего от голода, положили на носилки и потащили к крематорию, чтобы бросить в печь...
Там скопилась очередь. Илья был седьмым. И в этот момент начался страшный грохот - наступали английские войска. Фашисты бежали, и в лагерь ворвалась пехота союзников.
Три с половиной месяца отца и его товарищей по несчастью откармливали и отпаивали с ложечки, кормили крохами, чтобы люди не погибли от заворота кишок. Когда они немного окрепли, отправили по домам...
Ванечка никак не мог его узнать. Разве этот страшно исхудавший мужчина, в непривычной английской форме с пуговицами со львами, его отец? И только когда прибежала мама, зарыдала и бросилась обнимать его, мальчик обрадовался: папка вернулся!

Высмотрел невесту
Закончив школу, Ваня несколько лет работал в Опочке. Сначала на мясокомбинате, потом токарем-мебельщиком. В 1956-м его призвали в армию, отправили служить в Сибирь. В тех краях Ивану  понравилось, и потому, демобилизовавшись, он решил обосноваться там.
Приехал на побывку домой, а потом собрал чемодан, попрощался с родными и поехал в Опочку на вокзал. На ночь остановился в доме у дяди. А тот вдруг и говорит: 
- И чего тебе в эту Сибирь ехать? Тут такая невеста для тебя есть!
И давай нахваливать учительницу физкультуры из местной школы. И красавица, и умница, и целая куча спортивных разрядов у неё - по лыжам, плаванию, волейболу, бегу и велосипедному спорту.  
- Вот завтра с утра сиди у окна и смотри, когда она мимо на лыжах пойдёт.
Девушка Ване приглянулась. Познакомились, неделю повстречались, а потом Иван пригласил Галю к себе домой. Только переступили порог, как он возьми и скажи:
- Мама, папа, знакомьтесь, это моя жена Галина. 
Отступать некуда! Так и поженились.

Из матросов в коки
В 1963 году Максимовы приехали в Калининград. Город был ещё разбит, а за городом даже дороги были кое-где в воронках от мин и снарядов. По обочинам и в лесах стояло много побитой техники, валялись снаряды. Беда… Дети баловались с ними и гибли. У Галины, которая устроилась на работу в 48-ю школу учителем младших классов, так двое мальчишек подорвались…
Иван пошёл на работу на ЖБИ-1. Работал крановщиком, потом машинистом вращающейся печи. Изготавливали керамзит, который использовали в строительстве для утепления блоков. 
А в 1967-м решил пойти в море. Поехал в Клайпеду, устроился матросом. Первый рейс - в Северную Атлантику, рыбообработчиком. В 1970-м перешёл в калининградский «Мортрансфлот». И вскоре попал в годичный рейс. Ушли в Гвинею, где обучали местных рыбацкому делу. Там уже работал на палубе, опускал и поднимал трал.
А когда вернулся, вызвали в отдел кадров и предложили поучиться на повара. Он и согласился. Закончил курсы на судостроительном заводе, прошёл практику в ресторане «Волна» на отлично и с тех пор ходил в море уже поваром. Закончив впоследствии техникум советской торговли, стал техником-технологом по приготовлению пищи или коком первой категории. 

Не хватает морского простора!
Где только не побывал Иван Ильич за 40 лет морской биографии. Купался в горячих источниках Камчатки, бывал у берегов Антарктиды, куда доставляли продукты для наших экспедиций, отбивался от уличной банды воришек в столице Бразилии, варил черепах в Йемене, совершал заплывы на 5 километров в море у берегов Испании. 
Ходил на разных судах - от небольшого СРТМ до огромной плавбазы. Кормил экипажи, которые исчислялись сотнями! Правда, там у него была своя поварская команда: пекарь, повар для приготовления вторых блюд, а третий с Иваном Ильичом на пару занимался самым сложным - супами. А вот на малых судах всё приходилось делать одному. Только одной картошки в день чистил по полтора ведра. За рейс под 300 ведёр!
Но особенно несладко было на камбузе в шторм. Хоть на плите и были специальные перегородки, чтобы кастрюли не сбросило на пол, их всё же привязывали капроновыми верёвками к специальным крючкам. Но когда сильно болтало, супы всё равно выплёскивались. Или наоборот. Не успеешь прикрыть иллюминатор, и морская вода вполне могла оказаться в кастрюле.
Бывали передряги и посерьёзнее. Однажды судно шло во Францию с грузом металла. От трения деталей в трюме проскочила искра и вспыхнула промасленная стружка, собранная от станков на заводах.
«Я думал, что сгорим, - говорит Иван Ильич. –  В порт мы вошли, как старый пароход: со столбом чёрного дыма следом».
Довелось поработать Максимову и в иностранных экипажах. Например, на научном немецком судне. Учёные промеряли глубины у берегов Европы, фиксировали розу ветров, чтобы потом расставить там ветряки и получать электроэнергию.
«Немецкая кухня сложная, - улыбается товарищ Максимов, как его звал немецкий капитан. - Любят они всё густое. И обожают капусту. Но в те годы, когда у нас в магазинах ещё ничего не было, особым испытанием было разнообразие продуктов. Одних сосисок 20 видов! И питание у них 6-разовое. Это значит, кок всё время на ногах».
Потом ходил на пароме в Росток и другие города Германии. Привозили оттуда в Калининград автомобили. Но когда обратные рейсы стали холостыми – нечего стало перевозить из России - паром закрыли.
«Но самое трудное в море - это перебороть хандру, которая вдруг накатывала почти на всех, - признаётся Иван Ильич. - Семья и друзья далеко, а вокруг одна бесконечная вода… А вот теперь именно этого морского простора и шума набегающей океанской волны мне очень не хватает».