Время давнее, годы трудные

На морозе ольха рубилась хорошо. Навалив на саночки веток, сёстры Макарычевы впрягались в них и тащили в село, где пилили на козлах. Десятилетняя Тома уставала страшно, но ей всё равно нравилось: и деревца легко поддавались детским рукам, и мамочке большая помощь. А потом бегом к рупору на площади — узнать какие ещё города отбили у фашистов наши

Юлия ЯГНЕШКО

Дом Макарычевых стоял с краю центральной площади большого села Новый Дол Ульяновской области. Рядом река, а за нею - бывший барский сад и школа в усадьбе.
Отец, Александр Яковлевич, работал ветеринаром и постоянно чему-то учился: то курсы у него по сельскому хозяйству, то по зенитному делу. А мама трудилась в колхозе и занималась домом и детьми.
«Мне было девять лет, когда началась война, - вспоминает Тамара Александровна. - Всё село собралось тогда на площади, чтобы послушать сообщение по радио. До сих пор помню голос Левитана... Мы, дети, разве что понимали? Бегали-прыгали... А взрослые в голос рыдали». 
elfimova.jpg
Мужчинам тут же разнесли повестки. Каждый день их сажали на телеги и отвозили на станцию. И всегда за обозом шли практически все сельчане. 
«Провожать отца на фронт мама взяла нас всех троих, - заплакала Тамара Александровна. - Папу призвали прямо с очередной учёбы и увиделись мы с ним уже у эшелона. Он вышел в форме. Что говорил, не помню. Зато помню лицо мамы. Она от горя еле на ногах стояла. Ведь оставалась одна с тремя детьми. А в 1942-м ещё и Зоя родилась...»
Отца отправили в Пензу, где он обучал новобранцев-зенитчиков. Потом их часть пошла на Калинин, в Латвию и, наконец, в Восточную Пруссию. В Инстербурге (Черняховск, - прим. авт.) он и встретил Победу.

С ведром селёдки
Оставшись без мужчин, женщины взялись за их дела. Ни одной лошади в селе не было - всех забрали для фронта. Поэтому пахали на быках. Да на них много не напашешь — с места не сдвинуть. И поэтому женщины впрягались в плуги, возделывали огороды, сажали картошку, спасали детей...
Ох, какой был голод! По лугам и лесам ребятишки собирали всё съедобное — грибы, ягоды, лебеду и другую траву, а после уборки урожая подчищали по полям полусгнившую морковь и картофель.
А нищета... Тамара ходила в школу по очереди со старшей сестрой. Потому что валенки у них были одни на двоих. 
9 мая 1945 года люди снова сошлись на площади. Победа! И снова рыдали. От радости — громко, а от горя невосполнимых потерь - тихо...
Вернувшись с фронта, отец глянул на разруху и стал уговаривать перебираться в Кёнигсберг. Отправились только две новодольские семьи в августе 1946 года.
«В дорогу дали нам ведро селёдки и ещё хлеба, - рассказывает Тамара Александровна. - Поезд часто останавливался и родители бежали кормить и поить скотину, которую везли в следующем вагоне. Наконец, прибыли в Шталлупёнен (Нестеров — прим. авт.). Там нас рассадили на грузовики и повезли по хуторам».

Царила смерть
На хуторе Клайн Дегезен (теперь пос. Выселки) новодольцам выделили большой дом. Обходя его, Тома насчитала 16 дверей!
Первым делом папа сделал длинный щуп и вместе с Тамарой они пошли к пустующим домам за мебелью и посудой. В огородах и садах люди тогда часто находили схроны, куда немцы спрятали фарфор и другие ценности. Но им с отцом в этом не везло.
Идти нужно было след в след. Ведь кругом валялись снаряды, встречались и мины. «Однажды раздался взрыв. Мы побежали на грохот. Оказалось, что мальчик играл и чем-то ударил по мине. Его разорвало на кусочки и по дереву разбросало...», - страшная картина до сих пор стоит перед глазами Тамары Александровны.
В дома папа всегда входил первым. Мало ли что. Как-то они наткнулись на полуистлевший скелет посреди комнаты, а в другой раз между хозпостройками обнаружили застрявший труп немецкого солдата. 
В школу Тамара ходила в Нестеров. Тем осенним утром было отлично слышно, как впереди хлопают чьи-то деревянные башмаки. Значит, немец. Наши в колодках всё же не ходили. Потом показалась женская фигура в зелёном пальто. Вдруг раз! И нет никого. Когда Тамара подбежала, немка лежала в канаве уже мёртвая. От голода...
Кое-как держаться немцам помогал рынок, где они меняли вещи на продукты. По дороге в школу заходила туда и Тома, за бутылочку молока получала булочку на завтрак. 
Правда, о немецких детях заботились лучше. Их собрали в детский дом, где худо-бедно, но подкармливали. О жизни там Тамаре рассказывала девочка Эльза. Объяснялись с нею жестами, а потом выучили несколько слов из чужого языка. Так и дружили, пока в 1948-м детский дом не вывезли в Германию.

Нелегко в учении
До приезда председателя всеми работами в колхозе руководил отец Тамары. Потом он заведовал фермой и лечил скот. А иногда и резал, когда лошадь падала от голода. Этой кониной многие спасались. Только малышка Зоя есть её отказывалась.
«Она стала опухать. Мама плачет... И вдруг папа привёз с хутора Зоммеркруг (пос. Раздольное)  мешочек свеклы! Тамошние немцы дали, когда узнали, что у него ребёнок в тяжёлом положении. Свеклу  парили в печи и давали Зое. Так сестричка и выжила».
Зимой Тамаре пришлось перебраться в общежитие при школе. Холод был жуткий! После уроков девчонки шли на развалки (разрушенные дома, - прим. авт.)  и искали растопку для комнатной «буржуйки». Погревшись вокруг неё, ложились спать, не раздеваясь.
Закончив 8 класс, Тамара год работала в правлении колхоза, начисляла трудодни, а летом 1950 года поступила в калининградский техникум советской торговли на ул. Барнаульской и поселилась в общежитии через дорогу от него.
В город девочкам разрешали ходить только группами. Предупреждали -  передвигаться строго посередине улицы. Иначе могли угодить под обрушение здания. В начале 1950-х таких «пустоглазых» коробок в Калининграде ещё было полным-полно. 
Правда, гулять и некогда было. Надо заниматься, чтобы заслужить  стипендию. Тогда на 30 рублей можно было жить. Ведь домой не наездишься. На билет хватало только в одну сторону, а обратно она по три часа висела на подножке поезда... 
Единственным развлечением были танцы. Заслышав, как гармонист на пятачке под окнами общежития растянул меха, девчонки начищали мелом свои парусиновые туфли и бежали вальсировать с ребятами из мореходки, нещадно вымазывая до колен штанины их брюк.
Иногда по вечерам под гармонь пели братья Елфимовы. Один из них, Анатолий, вдруг зачастил. И на танцы, и на волейбольную площадку, если Тамара играла в команде. Так она и познакомилась со своим будущим мужем.

Держи вора!
После техникума Тамара несколько лет работала бухгалтером в Межрайторге Черняховска, а в 1955 году вместе с мужем переехала в Калининград. Анатолий устроился на бондарно-тарный комбинат, а она по своей специальности бухгалтера — в магазин «Спутник».
«В магазинах тогда нечего было купить, - вспоминает Тамара Александровна. - Всё приходилось «доставать». Через знакомых, по блату. Хрусталь, ковёр или швейную машинку — почти невозможно. Но отчётности всё равно в бухгалтерии хватало. Даже в праздники выходили работать. Однажды договорились с напарницей Валентиной поработать с утра 8 Марта. Вошли через служебный вход. Она дверь запирает, с пломбами разбирается, а я побежала наверх. Вдруг крик: «Вор!»
От неожиданности Тамара Елфимова оступилась и покатилась кубарем по лестнице прямо к ногам преступника. А Валентина  выскочила на улицу и захлопнула дверь. Преступник кинул чемодан с награбленным добром и, перескочив через бесчувственное тело, помчался наутёк. Какой-то офицер погнался было за ним, да упустил...

* * *
Тамаре Александровне пришлось поработать бухгалтером в торговле, в воинской части и даже в больнице №5. Помимо своих прямых обязанностей она всегда несла много общественных, трудилась в профкоме. Заслужила звания ветерана труда и ветерана становления Калининградской области.
Но так же активно живёт и после выхода на пенсию. До недавнего времени работала в Совете ветеранов Московского района. А сейчас поёт сразу в двух хорах - организации инвалидов «Цветы России» и «Акулина» - и как раз разучивает новую песню для новых слушателей.